Switch to English
Вход
Инвестиционные предложения
Новости
Аналитика
инвестировать Найти инвестора

Cначала создать инвестиционный климат и только потом звать инвесторов на конференции

Александр Боровик, первый заместитель министра экономического развития и торговли Украины о том, почему в Украине нет инвестиционного климата и как выходить из этой ситуации

Александр Боровик, первый заместитель министра экономического развития и торговли Украины рассказал изданию delo.ua о том, почему в Украине нет инвестиционного климата, почему путь в Европу — это политическое, но не экономическое решение, и куда бежать зарубежному инвестору, который хочет получить полноценную информацию о возможностях Украины.

Допустим, заходит в Украину потенциальный инвестор, который мало знает о нашей стране, но хотел бы узнать о возможностях вложить в нее деньги. Куда ему идти за информацией — в Министерство иностранных дел, Министерство экономики?

- Александр Боровик До того момента, как инвестор собрался куда-то ехать, он уже может обратиться за информацией в несколько мест. Первое — это торговое представительство Украины за рубежом, где можно получить определенную информацию о стране. Но как человек, который жил за границей большую часть жизни, могу точно сказать, что любой информации в торговом представительстве, как правило, недостаточно, либо она неверно подается или вовсе неактуальна. Французские бизнесмены, если собираются делать бизнес в Украине, часто обращаются за информацией во французское министерство внешних экономических связей. Немецкие бизнесмены обращаются в аналогичное министерство в своей стране. Во многих странах также существует система экспортной и инвестиционной страховки. Соответственно, когда бизнесмен обращается за страховыми условиями, он получает представление, куда идет. Что касается самой Украины, здесь когда-то существовало агентство Госинвестпроект. По идее, именно оно должно быть органом, где информация об инвестициях в страну доступна как в самой Украине, так и за рубежом. У организации, выполняющей функции Госинвестпроекта, например, может быть представитель в Лондоне, Берлине и Нью-Йорке. Но на самом деле украинский Госинвестпроект — совершенно другая история. Он никогда не функционировал должным образом.

Тогда куда в самой Украине идти зарубежному инвестору, который только присматривается к стране?

- Александр Боровик Здесь есть ряд вариантов: можно идти в посольство своей страны, где есть торговый атташе, можно идти в министерство экономики, где есть департамент инвестиций, и там получить какую-то информацию, а можно пойти в торговые палаты (европейскую или американскую). В Украине не работает такой принцип, как в Германии — когда бизнесмен приезжает в Баварию и в одном агентстве сразу получает всю информацию под заголовком "Doing business in Bayern". Проблема в том, что Госинвестпроект сильно испортил репутацию такого агентства. Мне кажется, правоохранительным органам необходимо расследовать, не "раздерибанили" ли в этом агентстве большие деньги. Необходимо расследовать его операции и деятельность конкретных людей. Однако такая организация, как Invest Ukraine или UkrInvest (все равно как мы ее назовем) в стране быть должна. Весь мир сейчас борется за инвестиции. И необходимо четко понимать, что прежде создания организации UkrInvest стоит определиться, каким инвестиционным продуктом должна быть Украина. Ведь существует, например, прекрасная страна Словакия с одним из наиболее либеральных экономических режимов, экономической стабильностью, достаточно дешевой рабочей силой, некоррупционным правительством, близостью к Вене и прекрасными Татрами. Так почему мне как инвестору нужно идти именно в Украину, а не, скажем, в Словакию? Что есть у Украины такого, что дает ей преимущество над Словакией? По большому счету, такого преимущества у Украины сейчас нет. Так что когда мы говорим о необходимости приглашать инвесторов на инвестиционные конференции, сначала стоит подумать о создании благоприятного инвестиционного климата, ведь в настоящее время у страны множество инвестиционных минусов.

Назовите первоочередные.

- Александр Боровик Во-первых, в стране идет война. Это первая ситуация, которая мешает инвестировать. Во-вторых, страна дезорганизована. Она прошла революцию, переживает смену экономического и политического режима, и какими они будут, пока непонятно. Мы взяли общий курс на либерализацию. Но непонятно, какую конкретно модель выбираем — Германию, Финляндию (которую называют самой конкурентоспособной страной, где бизнесом заниматься проще, чем в США), Великобританию (которая ближе к Соединенным Штатам)? Непонятно, что именно мы создаем — welfare state (государство всеобщего благосостояния, ориентированное на социальные выплаты) или систему как в Соединенных Штатах (минимальные пособия и абсолютная свобода предпринимательства). С этим выбором необходимо определиться. Инвесторы ориентируются на эти модели и пытаются понять, каким будет рынок труда в Украине — абсолютно либеральным, либо похожим на рынок Германии, где уволить кого-то крайне тяжело. Инвесторы хотят знать, что будет с украинскими профсоюзами — будут они сильными или слабыми. На эти вопросы необязательно отвечать в рамках закона, но политическая и экономическая элита должна четко заявить, что держит курс на конкретный пример, тогда и инвесторам станет понятней, куда они заходят. Всего этого еще нет, потому разговоры об инвестициях больше подогревают климат, который еще нельзя назвать инвестиционным.  В такой рынок, как Украина, сначала должны прийти European Investment Bank, International Finance Corporation и BRD. Им же страшно тяжело делать здесь бизнес: у многих из них достаточно низкая процентная ставка и в работе многих сохраняется элемент технической помощи. Но ведь бизнес не может делать бизнес из благотворительных побуждений. Бизнес приходит, когда в стране можно получать прибыль. А чтобы такой бизнес заманить, нужно быть в состоянии соревноваться со Словакией. И более того, компенсировать те недостатки, которые есть у нас как у экономической системы или государства, находящегося в войне.

Люди задаются закономерным вопросом: после Майдана прошло уже некоторое время, но у государства так и не образовалось конкретного экономического видения, о котором Вы говорите.

- Александр Боровик Этот вопрос не пустой, ведь любой трезвомыслящий человек должен понимать, куда именно идет. Когда мы говорим о реформах, мы подразумеваем то, что располагаем определенным списком первоочередных задач — он включает более десятка приоритетов. Это напоминает список, который человек составляет перед тем, как уезжает в командировку или в отпуск. Он говорит себе, что должен взять определенный набор вещей, позаботиться о детях, оплатить все счета, оставить ключи соседке, чтобы та полила цветы. Но куда конкретно он едет — на море, кататься на лыжах, — пока еще не определил. То есть, список дел у него есть, а цели поездки и даже билетов нет. Естественно, все спрашивают: реформы — это прекрасно, но какова цель? Очень часто здесь звучит ответ: цель — Европа. Европа — это здорово, это хорошая и светлая цель с точки зрения идеологии и человеческих ценностей, в таком виде она вопросов не вызывает. Но с экономической точки зрения здесь возникает большой вопрос. Экономическая модель соседних европейских государств серьезно различается. Венгрия и Словакия, например, делают бизнес по-разному. Чехия и Словакия долгое время были одним государством, но и у них разные экономические модели, разные налоговые кодексы, разные степени либерализации экономики. Они не кардинально различны, но все-таки отличаются. Если брать Германию и Великобританию, системы отличаются кардинально. Здесь возникает вопрос: куда же именно в Европу мы идем? Кроме этого, с европейским направлением есть еще одна проблема. Со времени, когда Чехия подписала договор об ассоциации, она каждый год получала $10 млрд прямых инвестиций. В Чехии населения в четыре раза меньше, чем в Украине (я не совсем аккуратен в цифрах, скорее пытаюсь показать общую картину). Итак, если мы примем, что находимся на том уровне, где Чехия была, когда подписывала договор об ассоциации, чтобы выйти туда, куда вышла Чехия, когда вступала в Европейский Союз, нам нужно получать $40 млрд в год на протяжении 10 лет. Задайтесь вопросом, реально ли это с учетом того, что сейчас мы, наоборот, наблюдаем отток инвестиций. На $10 млрд прямых инвестиций в год Украина вышла только единожды за всю историю 25-летнего существования. Соответственно, если мы говорим о постройке европейской экономической системы, должны задать себе вопрос, готовы ли мы так долго ждать. Если через 10 лет нам нужно вступать в ЕС и уже сейчас получать по $40 млрд в год, нужно понять, что делать, чтобы эти деньги сюда зашли. Сейчас все это выглядит достаточно нереалистично. Тогда напрашивается закономерный вопрос — что же мы строим? И ответив на этот вопрос, мы столкнемся с необходимостью подправить курс. Потому что 10 лет по $40 млрд в год окажутся нерациональными. В этом случае, возможно, окажется, что через 10 лет вступать в Европейский Союз мы не готовы. Тогда какую экономику нам нужно строить? Обо всем этом надо хорошо думать. А люди, которые ведут калькуляции и смотрят на цифры, хотят видеть конкретную экономическую стратегию, а не только политическую (политически мы уже заявили, что идем в Европу). Люди (инвесторы в частности) хотят слышать ответ на вопрос, какую экономическую модель мы хотим построить. Этот вопрос пока остается открытым.

А когда мы на него ответим?

Когда будет экономическая стратегия.

А когда будет экономическая стратегия?

Вот это вопрос высшего политического и экономического руководства страны. После Советского Союза мы унаследовали так называемое welfare state (государство всеобщего благосостояния). А после 25 лет независимости получили максимальную олигархию и максимальную коррупцию. Сейчас необходимо понять, что мы делаем с советским наследием, что делаем с этим welfare state, что делаем с олигархией и коррупцией. Сейчас я вижу, что мы разбираемся большей частью с бюрократизацией, хотя недостаточно быстро, и делаем что-то с олигархизацией, хотя недостаточно много. Однако очень боимся что-то делать с уходом от welfare state, потому что политически это очень деликатный вопрос. Хотя, с моей точки зрения, такого типа государство нам не по карману. Мне кажется, кардинальные реформы должны последовательно ломать все эти четыре фактора и связывать их друг с другом. То есть, если придется делать кардинальную пенсионную реформу и серьезно менять сферу субсидий, чтобы объяснить людям этот курс, мне необходимо показать, что есть другие успехи — например, серьезные достижения в борьбе с коррупцией. Иначе простым людям будет непонятно, почему они страдают уже 25 лет, а олигархия и коррупция остаются. Но тот, кто готов все это ломать, примет на себя огонь со всех сторон. Ведь людям очень тяжело смотреть на государство, которое отбирает привилегии, льготы и субсидии; в то же время олигархам не нравится, когда что-то затрагивает их ситуацию, а коррупция в стране ушла настолько глубоко, что буквально каждый так или иначе принимает в ней участие. В результате приходится затрагивать множество пересекающихся интересов. Человек, который готов со всем этим бороться, окажется под перекрестным огнем.

Продолжение следует

 

Читайте также

Заполните, пожалуйста, ваши контактные данные, чтобы получать ежемесячную рассылку!
Обратный звонок
Спасибо! Мы с вами свяжемся.