Великобритания и Германия официально продвигают совместную программу Deep Precision Strike, которая предусматривает создание семейства крылатых и гиперзвуковых ракет с дальностью более 2000 км. Проект обсудили 16 марта в Берлине министр оборонной готовности и промышленности Великобритании Люк Поллард и госсекретарь Германии по вооружениям и инновациям Йенс Плётнер. Британское Минобороны заявляет, что новые системы должны поступить на вооружение в 2030-х годах, а на первом этапе будут ориентированы на наземное базирование.
Ключевая деталь для рынка заключается в том, что официальный бюджет именно программы Deep Precision Strike стороны пока не раскрыли. Это подтверждали и Reuters в мае 2025 года, когда проект только анонсировали, и отраслевые издания летом 2025-го: правительства назвали дальность, концепцию и политическую рамку, но не раскрыли ни общей стоимости, ни структуры финансирования, ни окончательных подрядчиков.
Впрочем, в более широком финансовом контексте становится понятно, что программа развивается на фоне резкого роста британских инвестиций в дальнобойное вооружение. В феврале 2026 года Лондон объявил, что только в текущем финансовом году потратит более £400 млн на дальнобойные и гиперзвуковые ракеты, включая совместные проекты с Германией, Францией и Италией. Это первый официальный ориентир, который дает представление о масштабе финансирования этого класса программ, хотя не означает, что вся сумма пойдет именно на британско-германский DPS.
Дополнительно британская Strategic Defence Review 2025 зафиксировала более широкий индустриальный курс: производство до 7000 новых дальнобойных вооружений в Великобритании, инвестиции более £1 млрд в Digital Targeting Web и £6 млрд в боеприпасы в течение текущего парламентского срока, включая развитие производственной базы. Это означает, что Deep Precision Strike рассматривается не как изолированный НИОКР-проект, а как часть долгосрочного перевооружения и расширения оборонной промышленности.
Со стороны Германии прямых цифр по вложениям в DPS пока также нет, но общий оборонный фон существенно изменился. В конце 2025 года бюджетный комитет Бундестага одобрил оборонный бюджет и экономический план Бундесвера на 2026 год общим объемом свыше €108 млрд, а весной 2025 года руководство Бундесвера уже требовало ускоренного наращивания боевых возможностей к 2029 году из-за рисков со стороны России. В такой конфигурации дальнобойные ракеты становятся одним из приоритетных направлений немецкого перевооружения, даже если отдельная смета DPS пока не вынесена в публичную плоскость.
Сама программа Deep Precision Strike базируется на Trinity House Agreement, который Лондон и Берлин подписали в октябре 2024 года. С тех пор она превратилась во флагманский двусторонний проект в сфере дальнобойного conventional deterrence. Согласно официальному описанию, речь идет не об одной ракете, а о семействе систем: малозаметные крылатые ракеты для поражения защищенных стационарных целей и гиперзвуковые средства для быстрого поражения мобильных или критически важных объектов.
Для Европы этот проект важен еще и потому, что он развивается параллельно с более широкой инициативой European Long-Range Strike Approach (ELSA), которую в 2024 году запустили Франция, Германия, Италия, Польша, Швеция и Великобритания. Аналитики IISS отмечают, что ELSA призвана закрыть европейский разрыв в deep-strike capability после десятилетий недоинвестирования, а также может претендовать на будущее европейское финансирование. На этом фоне британско-германский DPS выглядит не только двусторонним проектом, но и одним из первых практических шагов к созданию европейской экосистемы дальнобойного вооружения.
Отдельно стоит отметить, что Европа сейчас параллельно рассматривает и другие deep-strike программы. Например, в феврале 2026 года Reuters сообщал, что Франция и Германия изучают предложенный ArianeGroup новый наземный баллистический ракетный комплекс. Это показывает, что континент фактически входит в фазу массового формирования портфеля дальнобойных ударных систем — крылатых, баллистических и гиперзвуковых. На этом фоне DPS является одной из центральных программ, но не единственной.
Для инвесторов и оборонной промышленности главный вывод таков: политическое решение есть, стратегический приоритет есть, а крупные сопутствующие бюджеты уже видны — но точная смета самой программы Deep Precision Strike пока остается закрытой. Поэтому сейчас рынок может уверенно говорить о масштабном тренде перевооружения Европы и о росте вложений в long-range strike, но не об окончательной стоимости британско-германского ракетного проекта. Именно эта неопределенность делает программу одновременно очень перспективной и еще не до конца просчитанной с финансовой точки зрения.
