Ставка инвестирования на рынки объемом в триллионы долларов

Ставка инвестирования на рынки объемом в триллионы долларов

Виктория Тигипко о том, чем отличается венчурная индустрия от себя же десятилетней давности, как быть успешным инвестором, не имея многомиллионного бюджета и почему Украина пока остается запретной ...

Свои первые деньги Виктория Тигипко (47 лет), заработала в девятом классе – подрабатывала переводчицей на международных выставках. На первом курсе она была самым молодым брокером на украинской внешнеторговой бирже. В 18 купила первую машину – вишневую «девятку». В 21 основала первую компанию. Умение добиваться целей – не единственное преимущество Тигипко, позволившее ей сделать успешную карьеру в бизнесе, а затем и в венчурных инвестициях. Она чувствует тренды и мыслит длинным горизонтом.

Член наблюдательного совета компании «Фармак» Петр Чернышов (и один из инвесторов основанного Тигипко ICLUB) поговорил с ней о том, чем отличается венчурная индустрия от себя же десятилетней давности, как быть успешным инвестором, не имея многомиллионного бюджета, почему Украина пока остается запретной юрисдикцией для VC.

Как TA Ventures продает себя стартапам? Проектов сейчас очень много, но за хорошими стоят очереди. А у тебя хороших много.

С нами работают потому, что у нас 11 лет опыта. По состоянию на апрель мы инвестировали в 142 компании. У нас 55 экзитов, еще пять должны случиться до конца года. В нашем портфеле один единорог и 17 компаний стоимостью больше $100 млн. По статистике Cambridge Associates, мы входим в топ-25% мировых венчурных фондов с чистой доходностью выше 20%.

Мы вовремя начали. Сейчас сделать это куда сложнее. Сегодня время специалистов – фондов с четкой специализацией. 

Если индустрия усложнилась, неспециализированным фондам должно быть трудно заниматься сразу многими направлениями. Твой фонд инвестирует в различные отрасли. Как ты объяснишь это противоречие?

У нас как раз есть четкая специализация. Мы делаем ставку на рынки объемом в триллионы долларов. Это e-health, финтех, софт для бизнеса, все, что связано с логистикой и технологиями мобильности.

Раз фондов много, а классных проектов мало, то, получается, доходность бизнеса будет падать, а количество инвестиционных ошибок – расти?

Фондов не стало намного больше – сегодня порядка 1000 активных, за которыми стоит следить. «Ранних» фондов, к которым относимся и мы, также не очень много. Но объемы инвестиций за последние пять лет действительно выросли. 

Во сколько компаний в год вы инвестируете?

В 20-30. 

Предположим, 20% из этого числа прогорят, а остальные взлетят и все инвесторы заработают. Может случиться так, что гипотетический инвестор вложится именно в ту компанию, которая прогорит, и будет вас ненавидеть?

За всю историю TA Ventures мы потеряли 15% компаний. Впредь планируем терять до 10%. Это еще и вопрос опыта. Из компаний, которые мы «списали», почти во всех я никогда не видела основателей вживую. Я вынесла урок. Больше мы так не делаем. Сегодня мы предлагаем членам нашего инвестиционного клуба ICLUB Global только те проекты, куда мы с моей командой инвестируем сами. У нас нет случайных компаний, только те, в кого я верю, где my skin is in the game.

Но для мелкого инвестора это все равно опасная модель?

Не опасная, если соблюдать простые правила: инвестировать в 10–15 компаний в течение трех – пяти лет.

Первое правило ранних инвесторов – диверсификация. Если у тебя $100 000, распредели их на четыре компании, а не вложи в одну. 

Второе правило – гибкость. Из-за пандемии мы переосмыслили, как живем, работаем, общаемся, отдыхаем, учимся. Это все новые субвертикали, которые очень быстро меняются. Поэтому гибкость важна как никогда. 

В период пандемии богатые страны напечатали и раздали гражданам огромное количество денег. Любые розданные населению деньги через время скапливаются у тех, кто умеет с ними обращаться. Эти люди идут с ними на рынок акций, в криптовалюту, в венчурные фонды. Не боишься, что с наплывом этих денег хороших компаний опять не хватит?

Денег на рынке действительно стало много. Возможно, на нем появятся новые «ранние» VC. Но мы всегда понимаем, с кем заходим в проект. Мы – соинвестор. Мы не конкурируем с крупнейшими американскими и европейскими фондами. У нас есть партнерские отношения с 1780 фондами, со 100+ мы активно работаем. 

Эти топ-100 венчурных фондов знают, что вы не конкурируете, поэтому готовы предлагать вам интересные компании?

Абсолютно верно. Мы им не конкуренты, поскольку работаем на стыке Европы и Америки. У нас 50:50 европейских и американских компаний, хорошие связи в этих странах и сильная команда. 

Сколько человек работает в TA Ventures?

21. 11 человек – это инвестиционная команда, еще 10 отвечают за финансы и юридические вопросы.

Инвестиции как лекарство от болезни Альцгеймера

У тебя есть инвестиционный клуб ICLUB Global? Это PR, заработок на carry или дополнительное плечо инвестиций?

Для меня это прежде всего бизнес. Но в нем есть важная impact-составляющаяЯ не люблю, когда кто-то рядом теряет деньги. У меня патологическая нелюбовь к потере энергии. 

Больше трех лет назад мы начали консультировать знакомых и друзей, это переросло в еженедельные встречи. Стало понятно, что пора создавать комьюнити, где мы будем обучать людей инвестировать.

Члены ICLUB Global – это владельцы бизнеса (от малого до крупного), которые хотят разбираться, как работают инвестиции. Для них общение с фаундерами – очень ценная возможность.

TA Ventures зарабатывает процент с инвестиций членов ICLUB. Но юридические и организационные затраты на клуб намного больше, поскольку мы есть в Киеве, Минске, Алма-Ате, Нью-Йорке, Майями, Лондоне, Монако, Дубае. В планах — открытие на Кипре, в Рияде, Барселоне, Женеве. Я готова в это вкладывать, поскольку вижу в ICLUB Global перспективу и соответствие духу времени. 

Мне очень нравится, что пришло время удаленных инвестиций. Мы готовим к запуску онлайн-платформу, на которой можно будет инвестировать с мобильного телефона. Порог входа – $10 000. Наша цель – с помощью этой платформы получить доступ к более широкой аудитории, живущей в мегаполисах и просто больших городах. Много людей из-за пандемии и удаленки переехали в другие города или страны. Нам они интересны, но «зацепить» мы их можем только онлайн. 

Тебя заряжает, когда ты выходишь на сцену, выступаешь перед инвесторами, а они говорят: «Вау, круто!»?

При всей моей внешней активности я по природе интроверт. Я физически не могу проводить презентации одновременно во всех клубах. Плюс у меня огромное количество работы в TA Ventures, которая приносит мне удовольствие. 

Венчур – это по сути «пенсионная работа», когда ты инвестируешь свои и чужие деньги. Самое тяжелое – строить компании. Инвестировать куда легче. Я 25 лет занималась своими компаниями, в этом смысле я свое отработала от и до. 

Инвестиции – другая настройка мозга. Но это все равно очень серьезная работа. Для профилактики [болезни] Альцгеймера инвесторам не нужно учить новые языки. Достаточно отсматривать по 2000–3000 компаний в год и знать, в какой момент сказать: «Вот это интересно». 

Как ты объясняешь жителям Монако или Алма-Аты, что украинский фонд – это именно то, что нужно их предпринимателям? 

Национальные границы стираются. Люди живут быстрее, перемещаются активнее, работают на глобальный рынок. Да, мы делаем ставку на страны Центральной и Восточной Европы. Но в Лондоне и Монако у нас больше иностранцев, потому что это мировые «центры сборки».

А кто кроме тебя пытается таргетировать эту же восточноевропейскую аудиторию?

Есть похожие фонды в Швейцарии и Германии. Но я не слишком смотрю на конкурентов. Мы не просто так инвестировали в онлайн. Наша цель – построить ICLUB в первую очередь как онлайн-хаб, а уже потом как офлайн-историю. 

А вы используете членов ICLUB Global как менторов и эдвайзоров?

Конечно. Они могут помогать как менторы (бесплатно), эдвайзоры (платно) или инвесторы, открывая компаниям новые возможности. 200 активных членов ICLUB – это серьезная интеллектуальная машина.

Я – пример довольного инвестора ICLUB Global (13 инвестиций и даже один экзит). А есть ли недовольные?

ICLUB стартовал всего три года назад, активная фаза – последние два года. Это игра вдолгую, но мы очень уверенно смотрим в сторону частных инвестиций от $25 000. Когда запустим онлайн-платформу, порог входа заметно снизится.

Мы учли ошибки первых трех лет, когда инвестировали в компании по звонку крутых инвесторов или просто смотрели на состав инвесторов. Больше мы так не делаем. Мы не спрашиваем due diligence у лид-инвесторов, а делаем свой – так надежнее. 

Правильно ли я понимаю, что если вы инвестируете в украинские компании, то они, скорее всего, зарегистрированы в Делавере или на Кипре? Надо ли создавать специальные условия, чтобы они регистрировались в Украине?

Надо. Тут важно защитить миноритарного инвестора. Если все заложенное в программу «Дія» будет реализовано, проблем с развитием украинских компаний не будет. Если же компания международная, нужно действовать по правилам страны, где находится большая часть твоих клиентов или твои инвесторы. 

Готовы ли сегодня западные инвесторы рассматривать компанию, зарегистрированную в Украине?

Нет. Чтобы вложить сюда деньги, инвестору нужно понимать, что они защищены. Из Украины нельзя выводить деньги, плюс тут можно утонуть в бюрократии.

Ситуация изменится, когда люди будут уверены, что законы не имеют обратной силы и что завтра вдруг не введут ограничения на вывод валюты. Нужно дать всем четкие гарантии.

Были ли случаи, когда вы отказывали желающим вступить в ICLUB?

У нас очень простая система: наши юристы проводят тщательную проверку желающих вступить в клуб. Случаев, когда кандидаты не прошли процедуру, было всего несколько из 200.

Карьера в tech и женское комьюнити WTECH

Ты не только первая женщина в этой рубрике, но и ролевая модель для большинства девушек в украинской tech-индустрии. Когда ты начинала, в Украине подобных примеров не было. На что и на кого ты ориентировалась? Какие цели ставила перед собой? 

У меня не было ролевых моделей. Я ориентировалась только на свои желания. Конечно, у меня был момент серьезных сомнений: я не знала, продолжать мне строить интернет-компании или становиться инвестором. Я понимала: ты либо интернет-предприниматель, либо инвестор. Это был непростой выбор.

Какие аргументы победили?

Мне очень интересно в венчуре. Этот бизнес затягивает. Ты попадаешь в экосистему умнейших людей, общение с которыми – роскошь. Из этой сферы не уходят на пенсию, там работают до последнего вздоха или сердечного приступа.

Я поняла, что могу быть по-настоящему полезной: быстро принимать решения, консультировать, строить комьюнити. Я поняла, что просто строить компании – меньше этого. А к меньшему я уже не была готова.

Мой совет тем, кто на карьерном распутье и сомневается, куда двигаться: сделайте себе кофе и проведите SWOT-анализ. Все ответы – в нас самих. Нужно чаще разговаривать с собой. 

 

Насколько трудно женщине построить карьеру в tech? Существуют ли разрыв в зарплатах и стеклянный потолок в этой индустрии?

Очевидно, что существуют. Очень много сильных женщин в индустрии долгое время были на вторых и третьих ролях. Это меняется. Но наш бизнес – про профессионализм. Если претендуешь на серьезные карьерные позиции – нужно соответствовать этому. 

Задача в том, чтобы в индустрии стало 50% женщин среди C-level-менеджеров, партнеров, инвестиционных директоров, фаундеров. Как только женщин в индустрии станет в 10 раз больше, в ней банально станет намного больше денег. Это и есть гендерный баланс.

Дай совет женщинам, которые начинают карьеру в этой индустрии. 

Найдите себе ментора. В этот период очень важно иметь перед глазами role model. Это не только про бизнес, но и про развитие правильного мышления в целом.

Я – основатель женского tech-комьюнити WTECH, у нас больше 100 менторов – используйте наш ресурс или ищите кого-то рядом с вами. 

Как ты относишься к подходу некоторых мировых миллиардеров вроде Билла Гейтса и Уоррена Баффетта, которые собираются оставить свои деньги не детям, а благотворительным фондам? 

Отлично отношусь и даже планирую последовать этому примеру. Сейчас много делаю в этом направлении. Мои проекты – Одесский кинофестиваль, WTECH, Code Club, ОМКФ – тоже отчасти сделаны с мыслью об этом.

Тебе когда-нибудь предлагали пойти в политику?

Предлагали.

Почему отказалась? 

Потому что я управляю своими и чужими деньгами, на мне большая ответственность «длиной» минимум в 10 лет. Невозможно просто взять и передать все это в траст – этой системы у нас, к сожалению, еще не существует. 

Надо делать то, что у тебя хорошо получается. У меня получается работать с инвестициями и строить комьюнити. Мне важно также помогать молодым украинским предпринимателям.

Я стараюсь фокусироваться на том, где могу дать результат и отвечать за него. Например, я вхожу в борд Украинского фонда стартапов. Среди других членов – такие крутые профессионалы, как Дмитрий Шимкив или Елена Кошарна. Мы выдали молодым предпринимателям уже больше 80 млн грн грантов. 

Посоветуй хорошую книжку. 

Первая рекомендация – книга «Зачем мы спим?» Мэтью Уолкера. Там очень четко объясняется, почему нужно ежедневно спать по восемь часов, знать свои биоритмы и жить в соответствии с ними.

Тем, кто хочет прикоснуться к венчурному бизнесу, советую почитать книжку «Секреты Сэнд-Хилл-роуд» (это место в Кремниевой Долине, где расположены все топовые фонды). Она о том, как работает венчур.

Читайте также