В конце января этого года компания European Lithium Limited, которая котируется на Австралийской фондовой бирже, сообщила о заключении обязательного соглашения о приобретении 100% акций «Велты». Это была вынужденная продажа или вы искали стратегического инвестора?
Когда я начинал создавать «Велту», передо мной было две цели. Во-первых, я всегда хотел, чтобы «Велта» была вертикально интегрированной компанией, и мы к этому идем. Во-вторых, я очень хотел найти либо стратегического партнера, либо, что еще лучше, выйти на IPO. Поэтому еще в 2011–2012 годах мы собирались выйти на AIM — малую площадку Лондонской фондовой биржи, потому что наш размер не позволял выходить на основную площадку.
Но когда мы уже писали проспект, рынки IPO «схлопнулись».
Это какой был год?
2012-й. Нам не хватило всего месяца три.
Лид-менеджерами были два банка: ING London и лондонское отделение банка Macquarie — крупнейшего австралийского банка в сфере майнинга, у которых мы многому научились.
Юристом мы тогда выбрали Baker McKenzie, а Nomad (Nominated Adviser — ИФ-У) — Mirabaud, крупный брокерский дом с 200-летней историей.
И хотя с первого раза не получилось, я все равно пытался найти партнера или выйти на IPO. К сожалению, с 2014 года для нас из-за войны рынки IPO снова были закрыты.
Я проводил очень большую работу в 2019–2020 годах, мне уже казалось, что мы на грани сделки, но снова не получилось из-за COVID. А потом началась большая война. Горнодобывающая промышленность сейчас не живет, а выживает: очень много предприятий закрылось, и я так понимаю, что в ближайшее время могут закрыться последние. Поэтому мы активизировали поиск инвестора.
Почему именно European Lithium приобрела вашу компанию? Были ли другие претенденты? Как долго шли переговоры?
Мы вели переговоры почти с десятком компаний в течение почти года.
Это были исключительно иностранные компании или были и украинские претенденты?
Я не буду называть имена, потому что у меня подписан NDA (Non-Disclosure Agreement). Но одна украинская компания была — очень мощная группа, с которой велись серьезные переговоры.
Мы также вели очень предметные переговоры с несколькими американскими компаниями, с которыми сейчас очень хорошо общаемся, так что, возможно, в будущем что-то совместное придумаем.
Как была определена цена приобретения? Сейчас по цене акций European Lithium на бирже ее можно определить как около $30 млн без учета долгов? Почему вы согласились на оплату акциями, которые дают вам 10% в объединенной компании?
Я заключал в своей жизни не одну сделку на десятки миллионов долларов, потому что почти 35 лет занимаюсь бизнесом. Я очень четко понимаю: когда с начала разговора проходит больше трех месяцев, сделки не будет. Если партнеры очень много спрашивают, очень много смотрят — сделки просто не будет.
В этом случае все развивалось довольно быстро, и когда мне предложили акции публичной компании, мне это понравилось. Возможно, я бы предпочел акции компании, которая котируется на Nasdaq, но я согласился, потому что опосредованно в портфеле European Lithium есть компания, которая котируется на Nasdaq: European Lithium владеет до 45% акций американской Critical Metals, тикер CRML — ИФ-У.
Я очень хочу, чтобы мои акции росли. У меня теперь есть стимул. Потому что если вы получаете деньги, что с ними делать — положить в карман?
Одно важное замечание. Мне не очень нравится, когда о нашей сделке пишут, что это продажа «Велты». Это не продажа, это обмен акциями. Просто так получилось, что в первую очередь из-за войны акции «Велты» стоят меньше, чем акции European Lithium.
Что касается того, как мы рассчитывали цену, то, откровенно говоря, очень быстро. На конкретные переговоры об этом ушли не дни, а часы.
Вы говорите о $30 млн, но когда мы заключали сделку, это было где-то $45 млн. И я надеюсь, что мы сделаем некоторые шаги, благодаря которым это будет $100 млн. А в целом я с партнерами хочу сделать миллиардную компанию.
А как влияет на сделку тот факт, что European Lithium удалось купить долг «Велты» перед Проминвестбанком у Фонда гарантирования вкладов за 10% от номинала? Вы получите какую-то компенсацию?
На момент сделки уже было известно, что аукцион состоится. Я кое-что понимаю в инвестиционном рынке, особенно в Украине, поэтому предполагал, что претендентов не будет. Поэтому одним из условий нашей сделки был выкуп European Lithium долга. То есть это целенаправленная инвестиция в рамках предварительно подписанной сделки. И с их стороны это реальная инвестиция в экономику Украины. Если бы не наша сделка, они бы никогда в жизни не пошли на этот аукцион и не покупали бы эти долги.
Эти 10% гарантируют вам место в совете директоров European Lithium? Будете там вторым украинским представителем вместе с Михаилом Жерновым?
У нас сейчас идет due diligence. После него будет подписано shareholder agreement — акционерное соглашение. Там мы будем обсуждать, кто где будет. У меня нет особого желания входить в какие-то процессы именно в European Lithium, но мы будем это проговаривать.
Когда ожидается закрытие сделки? Вам нужно получать какие-то разрешения? В Украине, в Австралии?
Ни в Украине, ни в Австралии государственные разрешения не нужны. Мы не нарушаем антимонопольное законодательство и не имеем каких-либо препятствий для сделки.
Поэтому партнеры сейчас более детально изучают нашу деятельность, изучают планы, которые есть у компании по развитию.
Я очень хочу, чтобы сделка была закрыта в срок от месяца до двух. Мы очень быстро двигались, и я надеюсь сохранить тот же темп.
Вы допускали возможность отдельного вывода «Велты» на биржу, как VEON вывел «Киевстар». Как в European Lithium воспринимают эту идею, особенно после выкупа долгов?
Для выхода на Nasdaq нужно прежде всего иметь экономическую основу. Мы над этим работаем.
Во-вторых, есть два пути. Первый — это классический вариант подготовки компании к IPO, который занимает три года. Второй — это так называемый SPAC, то есть через покупку оболочечной компании — ИФ-У. Именно этим путем шел VEON с «Киевстаром», поэтому у них это произошло очень быстро.
Будем решать с партнером.
Последнее уточнение по сделке. Вы остаетесь CEO «Велты» и планируете продолжать управлять предприятием?
Я остаюсь CEO — это было одним из условий сделки.
И сохраняете свою команду?
Да, да. Команда сохраняется. Хотя, думаю, здесь могут быть некоторые изменения. Я сейчас прямо занимаюсь очень большой кадровой трансформацией компании. Очень вероятно, что я перейду на пост руководителя борда — совета директоров, ИФ-У, — а CEO будет другой человек из нашей команды.
А у вас борд уже есть?
Мы его, согласно сделке, должны сформировать, иначе не выйдем на биржу.
В каком состоянии сейчас находится фабрика — работает или простаивает? Если работает, то на какой мощности?
«Велта» имеет две фабрики, они работают на Бирзуловском месторождении уже 15 лет, и их нужно ремонтировать. Из-за войны и нехватки средств мы очень долго не могли этого сделать. В прошлом году торговая транснациональная группа Traxys Group предоставила компании $2 млн предэкспортного финансирования — это наши американские партнеры. Но этих средств не хватило на полный ремонт и замену оборудования.
Сейчас обе фабрики заканчивают ремонтную кампанию, которую мы начали сразу после заключения соглашений с European Lithium. От наших партнеров авансом поступили средства согласно соглашению. Это определенные средства для стабилизации работы предприятия, часть которых направлена на ремонты. Их тоже не хватает на полную реконструкцию, но мы завершаем ремонтные работы, которые не могли завершить в прошлом году.
Поэтому сейчас мы не работаем. Работать начнем где-то в конце этой недели.
Кроме того, мы не работаем еще и потому, что в конце сентября прошлого года увеличилась цена прайс-кэпов. И это просто добило всю промышленность Украины, остановилось очень большое количество предприятий. Прайс-кэпы действуют до 1 апреля. С 1 апреля, надеемся, не будет такого безумного тарифа, как в последнее время. И отремонтированными двумя фабриками мы сможем эффективно работать.
Болезненный вопрос для всех предприятий ГМК — цены на электроэнергию. Вы сообщали, что доля электроэнергии в себестоимости производства титанового концентрата выросла с 30% до более чем 60%. Как это повлияло на рентабельность производства?
В Украине электроэнергия почти не имеет рыночной цены — сегодня она одна, завтра другая. Есть определенный РДН, но когда государство по собственному усмотрению увеличивает прайс-кэпы, то есть верхнюю предельную цену на электроэнергию, о чем здесь можно говорить?
У вас цена с вашим поставщиком привязана к РДН? А можно ли выйти на более долгосрочные контракты с кем-то? Или таких предложений на рынке нет?
Чтобы заключать долгосрочный контракт, нужно быть частью какой-то группы. Я не хочу комментировать жестко, не хватает слов охарактеризовать ситуацию, и я хочу быть очень осторожным. Скажем так, нужно иметь определенный «талант», чтобы иметь возможность закупать электроэнергию у «Энергоатома» напрямую. А кроме «Энергоатома», сейчас нет других крупных производителей электроэнергии, особенно в зимний период. Кроме того, нужно депонировать очень большую сумму на счетах государственных банков, а это невозможно для небольшого предприятия, такого как наше.
Закупает ли «Велта» генераторы электроэнергии для поддержки производства или планирует закупать?
Что значит генераторы? Если имеются в виду генераторы, которые стоят на улицах наших городов и работают для ресторанов или жилых домов, то нам такой мощности точно не хватит. У нас потребность в электроэнергии — 10 МВт·ч. Мы не очень крупные, но и не маленькие потребители электроэнергии.
Нам нужна промышленная генерация, и мы будем создавать собственную в рамках развития предприятия, в рамках того плана, который мы утвердили с партнерами. Это будет и газовая генерация, и солнечная, и накопленная.
Кстати, с нынешними ценами на газ продолжаете рассматривать также газовую генерацию?
Рассматриваем. Сейчас рассматриваем, но считаем. Мы начали создавать этот план еще три месяца назад. И мы точно не рассчитывали на войну в Персидском заливе.
Какая для вас цена на электроэнергию оптимальна, чтобы работать без убытков? Ведь прайс-кэпы сейчас — 15 грн.
Чтобы мы работали нормально и эффективно, это максимум 5 грн. Все, что выше 5 грн, — мы работаем для трейдеров и производителей электроэнергии.
Куда «Велта» реализует продукцию? Государственная таможенная служба в своей статистике за 2 месяца 2026 года сообщила, что Украина за этот период не экспортировала титаносодержащую руду. Это означает, что сейчас экспорт продукции «Велты» отсутствует? Почему и когда он возобновится?
Господин Юрий, если вы помните, мы два года назад с вами уже выясняли эти обстоятельства по экспорту. Согласно данным Государственной таможенной службы, крупнейшим покупателем украинского титанового сырья была указана Турция. Но в Турции нет предприятий, которые использовали бы ильменитовую руду, являющуюся основным видом титанового сырья.
Во-вторых, мы тогда выясняли, что в статистике Государственной таможенной службы были приведены очень малые объемы экспорта — где-то 10% по всей Украине, где-то 10% от объема экспорта «Велты».
И тогда я предоставил «Интерфакс-Украина» нашу экспортную декларацию, где объемы были совершенно другими. И это я не брал во внимание экспорт со стороны ОГХК и, например, со стороны Межиреченского ГОКа — наших конкурентов. Откуда Государственная таможенная служба берет свои данные, я не знаю. Единственное, что приходит мне в голову, — возможно, они считают титаносодержащим сырьем только рутил.
Но рутил «Велта», например, не производит и не экспортирует. Единственный производитель рутила в Украине — ОГХК. Он не может, насколько я знаю, получить спецразрешение Госэкспортконтроля на экспорт рутила, поэтому они его и не экспортируют.
А вы сейчас куда поставляете? Это Америка, Европа?
Наибольшая доля нашего экспорта сейчас — это поставки в США и Мексику. Это одна и та же компания — американская Chemours, бывшая DuPont. Она владеет двумя заводами: один в США, один в Мексике. И они сами решают, на какой завод перенаправлять нашу руду, где она им в данный момент больше нужна.
Кроме того, мы поставляем в Чехию.
После того как вы начали работать с European Lithium, что изменилось в плане продаж? Куда планируется в дальнейшем поставлять продукцию?
План поставок остается стабильным. Однако я надеюсь, что через некоторое время мы сможем восстановить сотрудничество с некоторыми другими европейскими компаниями. Когда пройдет кризис в Персидском заливе, откроется возможность поставок еще на 2–3 европейских завода.
По лицензиям. Планирует ли European Lithium вместе с «Велтой» принять участие в аукционах по продаже лицензий на добычу руды, которые были аннулированы компаниям Фирташа из-за санкций?
Очень короткий ответ — нет.
Компания из группы Onur — ООО «Спис Украина», которая имела спецразрешение на геологическое изучение и опытно-промышленную разработку Желтоводской площади руд золота и ниобиевых руд в Днепропетровской области, вернула это разрешение из-за неудовлетворительных результатов бурения. Якобы содержание золота в руде на Желтоводской площади оказалось втрое ниже, чем ожидал инвестор, и были нарекания на несоответствие данных Госгеонедр по запасам. Как вы оцениваете соответствие данных Госгеонедр по другим месторождениям, в частности титановым?
Те месторождения, с которыми я сталкивался, были очень неплохо представлены еще с советских времен. Бурение в те времена было очень качественным, оценка запасов была очень качественной — это я говорю как специалист. Что было в тех месторождениях, от которых отказалась Onur, я не знаю. Какая там была сетка бурения, какая там категория?..
Если там была поисковая категория, например, по советским стандартам, я не удивлен, что это не подтвердилось, потому что все зависит от того, какая сетка бурения, то есть сколько скважин пробурено на этом месторождении. Если там на месторождении была пробурена одна или две скважины, и они купили на основе этого спецразрешение, ну, я бы не купил. Но если там была большая сетка и это были категории C1, C2, например, тогда я очень удивлен, что у них что-то не подтвердилось.
И еще. Нужно смотреть, сколько скважин они пробурили, кто проводил лабораторные работы, кто оценивал керны. Это очень большая геологическая работа. Знаете, если они пробурили одну или две скважины и говорят, что там ничего нет, то это вопрос. Я бы эту информацию, которая была распространена, скажем так, можно взять за основу, но нельзя делать выводы.
Привлекательных месторождений очень много, это не только титановое сырье. Очень много интересных месторождений, некоторые еще без лицензий, некоторые, на мой взгляд, переоценены.
Переоценены на вторичном рынке или на первичном?
И там, и там. Несколько лет назад мне предлагали купить какие-то месторождения, но когда я начал изучать геологию по этим месторождениям, выявлялись более интересные активы, куда стоит вкладывать средства.
European Lithium проиграла в конкурсе на СРП литиевого участка «Добра» консорциуму во главе с TechMet. Как будущий акционер, как вы оцениваете шансы European Lithium все же побороться за этот участок с учетом предыдущих судебных споров по нему еще ООО «Петро-Консалтинг»?
Давайте я буду отвечать очень осторожно. Как вы только что сказали, я будущий акционер European Lithium. Пока я не являюсь акционером, вам может ответить Михаил Жирнов — член совета директоров European Lithium, ИФ-У. Я пока не буду комментировать эти вопросы.
«Велта» ранее презентовала Американо-украинскому инвестиционному фонду восстановления проект CRM — Critical Raw Materials — кластера с общей суммой инвестиций в течение 4 лет примерно $243 млн. Какова реакция на это предложение? Подавали ли вы официально этот проект на рассмотрение фонда?
Мы презентовали этот проект задолго до создания Американо-украинского фонда, презентовали его в DFC — U.S. Development Finance Corporation, ИФ-У. И мы обнародуем новости по этому поводу, конечно, после подписания. Сейчас уже есть компании в Украине, которые соответствуют определенным критериям DFC и так же фонда. Надеюсь, что на втором этапе, кроме DFC, к нашему сотрудничеству присоединится и фонд. Но это будет немного позже.
Вы выступали за сотрудничество с Минобороны, сейчас — Минвойны США. Они прислушались к вашим предложениям?
Что касается нашей американской части бизнеса, то из-за нехватки средств мы были вынуждены ее притормозить. Поэтому последние полтора года не лоббировали свои интересы, не сотрудничали с Минобороны — Минвойны. Сейчас будем возобновлять сотрудничество, тем более за эти полтора года там полностью изменилась администрация.
Будем планово налаживать сотрудничество с этим уважаемым американским государственным учреждением.
Вы планировали построить завод по изготовлению конечных изделий из титана по инновационной технологии — сначала в ОАЭ, затем в США. Какая ситуация с реализацией этого проекта?
Про ОАЭ мы забыли уже давно, еще до начала полномасштабной войны. Для этого была масса причин, не связанных напрямую с деятельностью нашей компании. В конце 2021 года мы решили сконцентрироваться на заводе в США. Он у нас уже частично спроектирован.
Отмечу, что в рамках сделки с European Lithium ее основной частью являются не украинские активы, не развитие бизнеса в Украине, а развитие технологической компании. Это основа нашей сделки с European Lithium.
Компания в рамках исследовательского подразделения запатентовала несколько изобретений по технологии производства титана. Работы в этом направлении продолжаются? Что там нового по сравнению с существующими технологиями?
Наша технология полностью отличается от традиционного процесса Кролла. Этот процесс, который, например, использовался — к сожалению, сейчас говорю в прошедшем времени — на Запорожском титано-магниевом комбинате, ЗТМК, и который используется в Китае и России, крупнейших производителях металлического титана.
У нас совершенно другая технология. Она отличается количеством стадий переработки и является более экологичной. У нас есть три американских патента, и именно по нашей технологии мы собираемся строить предприятие в США.
Наш метод не предусматривает производства титановой губки. По нашей технологии мы производим металлический порошок для порошковых технологий. Например, 3D-печать — это направление, которое должно наиболее активно развиваться в ближайшие годы.
Вы продолжаете работать в этом направлении?
Основные работы уже выполнены, но нет предела совершенствованию. Поэтому мы проводим некоторые работы по улучшению процесса.
«Велта» основала Ассоциацию титановой промышленности. Она работает или это формальный проект?
Сейчас Ассоциация не работает. Раньше я очень хотел, чтобы титановая промышленность в Украине имела свое представительство и свое лобби на всех уровнях власти. Поэтому я выступил инициатором. Я проговорил это с основными игроками, такими как ЗТМК, который не работает, не имеет сейчас никакой деятельности. У них есть интерес, но нет возможностей.
Я предложил это Институту титана, им это было очень интересно, они перспективные ребята, но деньги на какую-либо представительскую деятельность выделять не хотят, такой возможности нет. Все в кризисе.
Я проговаривал это с руководством ОГХК — ЧАО «Объединенная горно-химическая компания», ОГХК, UMCC Titanium, ИФ-У. Они также проявили очень большую заинтересованность, но уже два руководства ОГХК говорили мне: да, очень интересно, завтра будем сотрудничать, но никто не хочет идти дальше.
Я решил, что один в поле не воин, у меня тоже есть проблемы, у меня тоже есть вопросы, и я один за всю отрасль тянуть не хочу. Поэтому проект Ассоциации титановой промышленности я поставил на паузу, и сейчас он заморожен.
Вы вошли в консультативный совет при правительстве по вопросам бизнеса. Как оцениваете деятельность правительства? Раньше вы предлагали Кабмину ряд действий для добычи стратегически важных полезных ископаемых. К вам прислушались?
Я занимаюсь бизнесом, но, конечно, очень много сотрудничал с государственными органами, особенно последние семь лет. Была цель что-то изменить. Сейчас я такого не делаю. Меня никто ни о чем не спрашивает. Оценивать деятельность правительства не хочу.
У меня есть информация, что этот бизнес-совет будет перезагружен, будут новые члены, будут новички, будут новые задачи. Я очень хочу посмотреть, как это будет работать. Если будет потребность в моих знаниях, я всегда на месте, всегда помогу государству. Считаю, что у меня уже была возможность сделать очень интересные изменения, которые фактически произошли. Но сейчас в моем опыте, как я понимаю, потребности нет. Я никому не навязываюсь, наверное, наше руководство лучше знает, что делает.
В завершение. Планировался вопрос: где вы сейчас живете и настроены ли оставаться или уехать из Украины? Но видим — вы в Украине, на рабочем месте. Поэтому вопрос: как оцениваете перспективы завершения войны России против Украины?
Я не могу оценивать. После 24 февраля 2022 года не могу давать прогнозы. Потому что еще, скажем так, 20 февраля я был полностью уверен, что никакой войны не будет, что все это ерунда и мы обойдемся без войны. Но я ошибся.
Сейчас я не хочу давать прогнозы, потому что, если один раз ошибся в таких важных и страшных вещах, могу ошибиться еще раз.
А интересно, ваши партнеры спрашивали, как вы думаете, готовы ли они работать в таких условиях?
Самое интересное, что если вы имеете в виду руководство European Lithium, то мы с ними вопрос войны и мира не обсуждали. Вы можете в это верить или нет, но это правда. Они не спрашивали, мы не говорили. Они оценивают это по своему усмотрению, мы тоже действуем по своему усмотрению. Надеемся, что война закончится как можно скорее. Это все, что могу сказать.
