После убедительной победы партии Tisza Петера Мадяра Евросоюз начал готовить быструю перезагрузку отношений с Будапештом, однако доступ Венгрии к десяткам миллиардов евро будет зависеть от того, насколько новая власть будет готова не только к внутренним реформам, но и к отказу от обструкции ключевых решений ЕС по Украине. Financial Times со ссылкой на высокопоставленных чиновников и дипломатов ЕС пишет, что одним из политических сигналов для Брюсселя должна стать готовность нового правительства перестать блокировать пакет поддержки Украины на €90 млрд и снять вето с очередного санкционного пакета против России. Reuters отдельно сообщает, что Берлин уже прямо связывает результат выборов в Венгрии с шансом “очень быстро” продвинуть помощь Киеву.
Сумма, о которой идет речь в связи с Венгрией, требует расшифровки. В публичном поле это не один денежный пакет, а комбинация как минимум двух крупных треков. Первый — примерно €17–18 млрд традиционных европейских средств, которые остаются замороженными из-за претензий к верховенству права, независимости судов, академическим свободам, политике в отношении убежища и другим направлениям. Второй — еще €16,2 млрд, которые Будапешт хочет привлечь в рамках SAFE, то есть оборонной кредитной программы ЕС, однако этот венгерский план до сих пор не одобрен и формально находится “under evaluation” в Еврокомиссии. Именно поэтому цифра “около €35 млрд” скорее описывает общий масштаб потенциально доступных средств, а не одну уже готовую к выплате сумму.
Юридическая база для размораживания части денег давно существует. Еще в предыдущих решениях Еврокомиссия привязала венгерские выплаты к 27 “super milestones”, которые касаются защиты финансовых интересов Союза и усиления судебной независимости. Сам Мадяр после выборов уже пообещал быстрые антикоррупционные шаги, восстановление независимости судов и свободы прессы, рассчитывая договориться с Брюсселем об оперативном разблокировании средств. Рынки восприняли это как проевропейский сигнал: форинт и будапештская биржа выросли на ожиданиях улучшения отношений с ЕС.
В то же время вопрос украинских €90 млрд сложнее, чем может показаться из заголовков. Формально Евросовет согласовал этот инструмент еще в декабре 2025 года, в феврале 2026 года Совет ЕС утвердил правовую рамку, а 1 апреля Еврокомиссия уже запустила preparatory steps для его реализации и предложила направить €45 млрд в 2026 году. Из этой суммы до €16,7 млрд должно пойти на бюджетную поддержку, а €28,3 млрд — на поддержку оборонных возможностей Украины, включая оборонные закупки. Следовательно, сейчас речь идет скорее об окончательном устранении политических и процедурных барьеров для быстрых disbursements, чем о новом политическом решении с нуля.
Сам Мадяр занимает более проевропейскую, но не безусловно проукраинскую позицию. После выборов он заявил, что Венгрия возвращается на европейский путь, однако одновременно подчеркнул, что не поддерживает ускоренное вступление Украины в ЕС и хочет вынести этот вопрос на референдум. Кроме того, он связывает улучшение отношений с Киевом с урегулированием вопросов прав венгерского меньшинства на Закарпатье. Это означает, что в случае его прихода к власти Будапешт, вероятно, станет значительно менее конфликтным партнером для Брюсселя, но вряд ли превратится в безоговорочного лоббиста Украины.
Для ЕС смысл этой комбинации очевиден: Брюссель получает шанс одновременно вернуть Венгрию в более управляемое правовое поле, разморозить часть финансирования для страны и снизить риск того, что Будапешт и дальше будет блокировать санкции и масштабную помощь Киеву. Но автоматизма здесь нет: даже после поражения Орбана средства для Венгрии не будут разблокированы без выполнения конкретных реформ, а запуск украинского пакета будет зависеть от того, насколько быстро новая власть в Будапеште перейдет от политических деклараций к практическим решениям.
Отдельно обращу внимание: формулировка, что 19 марта Венгрия “заблокировала” €90 млрд Украине, частично конфликтует с официальными выводами Евросовета того же дня, где уже сказано о принятии инструмента созаконодателями и ожидании первого транша в начале апреля. Наиболее вероятно, что здесь речь идет о разнице между уже созданной правовой рамкой и фактическим запуском выплат, который Орбан еще пытался задерживать политически.
