Несмотря на публичные заявления Москвы и Пекина о «стратегической близости», российские попытки привлечь новую волну китайского капитала после 2022 года дают ограниченный результат.
Украинская внешняя разведка утверждает, что накопленные китайские инвестиции в России с 2022 года практически не растут и удерживаются на уровне около $17,4 млрд, а сдвиги происходят преимущественно в финансовых сервисах, обслуживающих расчёты и торговлю, — а не в создании новых производственных мощностей.
Что именно заявила СВРУ Украины
По сообщению Службы внешней разведки Украины (публикация от 6 февраля 2026 года), в 2022 году произошёл разовый скачок почти на 20% (инерция ранее принятых решений плюс «эффект замещения» после ухода западных инвесторов), однако к 2025 году динамика практически сошла на нет.
Ключевые акценты СВРУ:
-
финансовые услуги — единственный сегмент с существенным относительным ростом (+50%), однако смысл этих вложений — платёжные и расчётные каналы для двусторонней торговли, а не индустриальные greenfield-проекты;
-
сырьевой сектор (традиционно привлекательный для Китая) даже немного сократился — с $9,0 млрд до $8,8 млрд;
-
китайские инвесторы действуют «в пределах безопасного» из-за санкционных и вторичных санкционных рисков.
Почему в разных источниках могут отличаться «китайские инвестиции» в РФ
Важно понимать, что «инвестиции» в публичных дискуссиях часто смешивают разные метрики: FDI-stock (прямые инвестиции), более широкие показатели накопленных вложений/участия в капитале, инструменты через третьи страны и офшоры, финансовые каналы, кредитование и т. д.
Показательный пример: в ноябре 2024 года посол КНР в РФ в материале, опубликованном на ресурсах МИД Китая, приводил оценку прямых инвестиций Китая в РФ на конец 2023 года — $10,67 млрд.
Это не противоречит тезису СВРУ о «$17,4 млрд накопленных инвестиций», но указывает на то, что:
-
либо учитываются более широкие компоненты, чем только «классический» FDI-stock;
-
либо часть потоков и структур проходит через непрямые юрисдикции и инструменты, которые по-разному отражаются в статистике.
Главный «стоп-фактор»: вторичные санкции и платёжные риски
После усиления санкционного давления именно банковский и платёжный контур стал «узким горлом», автоматически снижающим готовность к крупным долгосрочным инвестициям (особенно с участием крупных госбанков и компаний КНР).
Что это означает на практике (примеры из международных источников):
-
российские и китайские компании и банки вынуждены искать обходные платёжные механизмы, включая «неттинг-системы» и другие схемы, чтобы снизить видимость для западных регуляторов и риск вторичных санкций;
-
проблемы с платежами через китайских контрагентов и банки периодически обострялись, часть транзакций брали на себя менее «глобальные» региональные банки, которые, впрочем, также действуют осторожно;
-
рейтингово-репутационные и санкционные риски сдерживают даже долговые инструменты: Reuters отмечал, что опасения санкций мешают российским компаниям размещать «panda bonds» (юаневые облигации в Китае), поскольку китайские финансовые институты не хотят рисковать доступом к глобальным рынкам.
В итоге формируется логика, которую фактически описывает и СВРУ: Китай поддерживает торговлю и расчёты, но не спешит с крупными капитальными ставками на РФ, если это повышает санкционные риски.
Почему рост идёт именно в финансовых сервисах, а не в заводы, шахты и переработку
Финансовые «вложения» (присутствие банков и расчётных структур) имеют иную природу риска:
-
их проще масштабировать или сворачивать;
-
они напрямую обслуживают оборот (торговлю);
-
и, главное, они могут быть выстроены так, чтобы минимизировать санкционные «триггеры».
Именно поэтому тезис СВРУ выглядит логичным: заметный рост наблюдается в финансовых услугах, но это не про индустриализацию РФ китайским капиталом, а про инфраструктуру расчётов.
Дополнительный сигнал: Китай «прикручивает» серые схемы в торговле с РФ (кейс автомобилей)
Отдельный индикатор осторожности — наведение порядка в чувствительных торговых каналах, которые могут привлекать внимание регуляторов или нести репутационные риски.
В ноябре 2025 года Китай официально объявил об усилении контроля за экспортом «новых автомобилей под видом подержанных», в том числе для машин, зарегистрированных менее чем за 180 дней до экспорта; правила должны были вступить в силу с 2026 года.
На этом фоне в медиа появлялись сообщения о задержании партий автомобилей, предназначенных для РФ, именно из-за нарушения этого подхода (схема «zero-mileage used cars»).
Это не про «инвестиции» напрямую, но про общую тенденцию: Пекин старается удерживать взаимодействие с РФ в рамках, не создающих избыточных юридических и санкционных рисков.
Что это означает для РФ
-
«Деньги Китая» не становятся полноценной заменой Западу в формате долгосрочного капитала, технологий и крупных инвестиций в модернизацию.
-
Вместо этого Китай, скорее, оптимизирует торговлю и расчёты, а также занимает выборочные позиции там, где риск контролируем.
-
Для российского правительства это означает, что даже при высокой политической риторике «инвестиционная пауза» может быть структурной: без снижения санкционных рисков трудно ожидать массового прихода китайского капитала.
