По оценке представителя Украины в МВФ Владислава Рашкована, частный капитал может обеспечить 75–85% финансирования восстановления Украины, потребности в котором Всемирный банк оценивает в $588 млрд. Однако привлечение таких инвестиций потребует не только международной поддержки, но и структурных реформ, защиты прав собственности и подготовки качественных инвестиционных проектов.
Владислав Рашкован, заместитель исполнительного директора от Украины в Международном валютном фонде, в интервью агентству «Интерфакс-Украина» рассказал о будущей модели финансирования восстановления, инструментах привлечения частного капитала и перспективных направлениях инвестирования.
Отдельно он объяснил, как Украина планирует привлечь необходимое бюджетное финансирование в 2027–2028 годах, какую роль могут сыграть замороженные российские активы и международные финансовые инструменты.
InVenture публикует сокращённую версию двух частей интервью с акцентом на инвестиции и экономические аспекты восстановления Украины.
$588 млрд на восстановление: откуда поступит финансирование
— Представим, что война заканчивается. Украина имеет огромные бюджетный и торговый дефициты, а потребности в финансировании восстановления Всемирный банк оценил в $588 млрд. Где взять эти деньги? Продолжат ли партнёры финансирование?
— Деньги необходимо рассматривать как часть более широкой модели и институциональной архитектуры восстановления.
Восстановление — это задача не на день или несколько месяцев, а на десятилетия, если не на поколения. Её невозможно осуществить в кратчайшие сроки: необходимо планировать и заранее создавать необходимые институты.
Для восстановления нужны определённые предпосылки. Программа МВФ, ориентированная на макрофинансовую стабильность, является одной из них, ведь невозможно планировать долгосрочные инвестиции на неустойчивой основе. Для прихода иностранных инвесторов также желательны гарантии безопасности.
Обязательно ли завершение войны для начала восстановления? Необязательно. Мы уже многое восстанавливаем, несмотря на войну. Не в тех масштабах, которых хотелось бы, но на восстановление уже потрачены миллиарды долларов.
Нам больше нужны гранты и инвестиции, чем кредиты и гарантии. Об этом сейчас говорит и МВФ. В то же время у каждого вида финансирования есть своё время.
Ещё один ключевой принцип — ответственность самой Украины за процесс, Ukraine ownership. Никто вместо нас не сформирует видение будущего Украины.
МВФ обеспечивает текущую макрофинансовую стабильность: предотвращает высокую инфляцию, резкую девальвацию, кризисы в банковском секторе, бюджете и платёжном балансе. Но это лишь основа для дальнейшего развития.
Украине не хватает $32,6 млрд бюджетного финансирования на 2027 год
— Сможет ли Украина привлечь необходимое внешнее финансирование в 2027 году?
— В бюджете на 2027 год предусмотрена потребность в невоенном финансировании в размере $52,5 млрд. Из них $20 млрд уже найдены или, по крайней мере, по ним имеются заверения в рамках действующих инструментов поддержки.
Министр финансов Сергей Марченко озвучил сумму $32,6 млрд, которой не хватает на невоенные расходы.
МВФ оценивает потребность во внешнем финансировании бюджета следующего года в пределах $30–35 млрд.
Украина и МВФ совместно привлекают средства международных партнёров. Именно так эта система работает на протяжении всех лет войны.
Думаю, примерно треть этих средств поступит от неевропейских стран, прежде всего Японии, а также Великобритании и Канады. Страны Скандинавии и Балтии также готовы поддержать Украину.
Речь идёт о различных инструментах: гарантиях, трастовых фондах Всемирного банка, инструменте SPUR с мультипликатором.
Большая часть средств должна поступить от Европейского Союза, и в ЕС это понимают.
Важно различать финансовые инструменты. Например, Ukraine Facility на €50 млрд и Ukraine Support Loan (USL) на €90 млрд имеют разную природу.
Pillar 1 Ukraine Facility, направленный на бюджетное финансирование, представляет собой платный кредит, который необходимо возвращать. Ukraine Support Loan является условным обязательством, фактически бесплатным для Украины, поскольку партнёры покрывают расходы на него. Украина должна вернуть эти средства только после получения доступа к российским активам либо компенсаций или репараций от России.
Замороженные российские активы как источник финансирования Украины
— Какие ещё источники финансирования есть на горизонте? Может ли Украина получить дополнительные средства благодаря замороженным российским активам?
— Я уверен, что и сейчас, и в будущем нашей ключевой темой останутся российские активы.
Большая часть этих средств сейчас хранится в Бельгии, в международном депозитарии Euroclear.
На основе доходов от замороженных активов был создан механизм ERA, благодаря которому Украина получила $50 млрд. Формально это условные займы, обслуживаемые за счёт доходов от активов, но де-факто для нас это бесплатные и безусловные средства.
Сейчас рассматриваются новые механизмы финансирования, в частности ERA-2 и расширение Ukraine Support Loan.
Что касается ERA-2, это снова инструмент финансового инжиниринга, основанный на оценке будущих денежных потоков. Если для ERA мы рассчитывали их на 30 лет, то теперь можем построить модель на 50 лет.
Средняя доходность инвестированных замороженных российских активов сейчас составляет 2,8%. Если заложить в модель ожидаемую доходность в 4%, это обеспечит дополнительный доход.
Благодаря такому планированию и финансовому инжинирингу можно мобилизовать около $20 млрд для Украины.
Второй вариант — увеличение лимита Ukraine Support Loan. Инструмент и его юридическая база уже существуют, необходимо повысить кредитный лимит.
Европейскому Союзу придётся привлечь дополнительные средства на рынке. Поэтому важно обеспечить распределение финансовой нагрузки между партнёрами G7.
Финансирование Украины после 2027 года
— Что будет с финансированием в 2028 году, когда завершатся текущие программы поддержки?
— МВФ и международные партнёры сейчас больше сосредоточены на 2026–2027 годах, хотя программа с Украиной действует до 2029 года.
Даже если война завершится в 2027 году, это не означает, что уже в 2028-м государственные финансы нормализуются.
С учётом 2028 года общая дополнительная потребность в финансировании бюджетных расходов составляет ориентировочно $50–55 млрд: $30–35 млрд в 2027 году и ещё $20 млрд в 2028-м и начале 2029-го.
В 2028 году начинает действовать новый среднесрочный бюджет Европейского Союза до 2034 года. В текущем проекте для Украины предусмотрено €100 млрд.
Пока окончательно неясно, идёт ли речь только о бюджетной поддержке или также о восстановлении. Ведь восстановление потребует значительно больше средств, хотя большинство из них, я уверен, будет частным капиталом.
До 85% финансирования восстановления может обеспечить частный капитал
— Какой должна быть модель привлечения инвестиций и финансирования восстановления Украины?
— Для формирования более широкого видения существует инициатива «Экономика будущего». Также обсуждается Prosperity Plan, или План процветания: какой должна стать Украина после войны и сколько финансирования и инвестиций необходимо, чтобы она превратилась в нового европейского тигра.
Однако ни он, ни «Экономика будущего» пока не являются планом Маршалла. Это скорее идеи, которые необходимо развивать. Ведь деньги решают не всё: нужна институциональная архитектура, способная поддерживать восстановление на протяжении нескольких политических циклов в Украине и странах-партнёрах.
Если мы движемся к Европейскому Союзу, восстановление следует планировать в соответствии с его стандартами. У нас уже есть множество региональных и отраслевых стратегий, но их необходимо согласовать.
Далее возникает вопрос финансирования. Сегодня уже существует немало инструментов:
-
Инвестиционный компонент Pillar 2 в рамках Ukraine Facility;
-
European Flagship Fund for the Reconstruction of Ukraine объёмом €1 млрд под управлением Dragon Capital и Amber Infrastructure;
-
Проекты DFC и IFC;
-
Ресурсы Европейского инвестиционного банка (ЕИБ) и ЕБРР;
-
Co-Investment Platform, объединяющая 19 агентств финансирования развития из разных стран.
Все они работают для Украины, но до необходимых масштабов нам ещё далеко.
Нужно понимать: вероятность того, что все $588 млрд поступят из публичных средств международных партнёров, равна нулю. Исторический опыт свидетельствует, что 75–85% составят частные средства.
Обычно частные инвестиции приходят значительно позже донорского финансирования. Поэтому сейчас мы больше ориентируемся на донорские ресурсы, но так будет не всегда.
Чтобы привлечь частный капитал, необходимо провести структурные реформы, обеспечить защиту прав собственности, продолжить земельную и антикоррупционную реформы.
Частные деньги не приходят по указанию правительств других стран.
Чехия и Польша привлекли большую часть частных инвестиций ещё до вступления в НАТО и ЕС благодаря высоким ожиданиям инвесторов. Если мир будет ожидать вступления Украины в ЕС, а мы сохраним темп реформ, это может повториться и у нас, особенно в условиях френдшоринга — переноса производства и закупок в геополитически дружественные страны.
Кто станет основным донором восстановления Украины
— Кто, по вашему мнению, станет основным донором?
— Не думаю, что будет единый источник финансирования, как в случае с планом Маршалла. Теперь будет множество каналов и инструментов финансирования.
Однако такое разнообразие может привести к хаосу и неэффективности. Поэтому масштабные проекты, такие как послевоенное восстановление, требуют тщательной координации партнёров.
На международном уровне уже существует Ukraine Donor Platform. Планируется 18-я встреча с участием 25 стран и почти десяти международных финансовых институтов.
Пока платформа больше обсуждает бюджетное финансирование, чем восстановление, но она может стать основой для его дальнейшего планирования.
Её слабое место — отсутствие полномочий принимать решения. Это скорее площадка для обмена информацией.
Я работаю над тем, чтобы платформа превратилась в институт, подобный Economic Cooperation Administration времён плана Маршалла.
Такое агентство могло бы координировать восстановление и аккумулировать международную экспертизу, иметь собственный бюджет и финансировать техническую помощь. Это позволило бы избегать дублирования расходов и повысить эффективность использования ресурсов.
Украине нужны инвестиционно готовые проекты, а не просто идеи
— Какой украинский институт должен играть главную роль в восстановлении?
— В Украине уже существует Агентство восстановления. Мы исходили из двух принципов: необходим центр, в котором специалисты будут заниматься планированием восстановления, и он должен быть централизованным, равноудалённым от министерств и, желательно, подчиняться премьер-министру.
И речь точно не шла о создании строительной компании — строить всё-таки должен частный бизнес.
Параллельно Министерство экономики работает над созданием Project Preparation Facilities (PPF).
Это правильное направление: необходимо переходить от идей и мечтаний к инвестиционно готовым проектам на местах.
Восстановление заключается не в мечтах, а в продуманных проектах, прошедших технико-экономическое обоснование и способных привлекать финансирование банков или фондов прямых инвестиций.
Ведь восстановление в значительной степени будет опираться на частные средства. Хотелось бы, чтобы PPF развивались быстрее.
В то же время при поддержке Всемирного банка и ЕС проводится реформа управления государственными инвестициями — Public Investment Management (PIM). Она должна обеспечить прозрачность и приоритизацию инвестиций в восстановление, а также их согласование между министерствами, местными властями и международными партнёрами.
Регионы должны научиться работать с инвесторами
— Насколько важно участие общин и местных властей?
— Очень важно. Восстановление по своей природе происходит на местном уровне.
Чтобы восстанавливать города по всей стране, необходимо подготовить тысячи специалистов в регионах. Именно они должны формулировать задачи, превращать их в проекты и вести переговоры с донорами и инвесторами.
Больше всего в восстановлении будут нуждаться восток, юг и центр Украины. Там должны работать люди, способные говорить с инвесторами и международными партнёрами на понятном им языке.
Сегодня большинство таких специалистов сосредоточено во Львове, Киеве, Одессе, Днепре и Харькове.
Обучение уже началось. Существует проект Киевской школы экономики и Всемирного банка I_CAN, а также подобные образовательные инициативы.
Мы обсуждали идею, чтобы каждый муниципалитет благодаря программе обучения и сертификации обладал необходимым набором компетенций. Тогда международные партнёры будут знать, что на местах есть специалисты, способные профессионально работать с инвестиционными проектами.
Не менее важно создание системы подотчётности — Accountability Framework. Для многолетнего и многоуровневого финансирования необходимы механизмы предотвращения злоупотреблений и контроля за эффективностью использования средств.
Что мешает привлекать масштабные инвестиции уже сейчас
— Бизнес говорит, что без завершения войны и гарантий безопасности вкладываться в масштабное восстановление нет смысла. Когда могут быть созданы необходимые предпосылки?
— Если ничего не делать и надеяться, что инерционный сценарий сам приведёт к хорошему результату, этого не произойдёт.
Вызовы настолько велики, что требуют огромных и, главное, скоординированных усилий.
Над каждым из направлений уже кто-то работает: безопасностью, финансированием восстановления, евроинтеграцией, созданием институтов, противодействием коррупции и координацией.
Проблема в том, что многие процессы происходят отдельно, хотя должны быть взаимосвязаны.
Украине необходимо одновременно обеспечивать макрофинансовую стабильность, проводить оперативное восстановление, создавать институты масштабной реконструкции и модернизировать экономику.
Украине не хватает крупных инвестиционных проектов на $50 млн и более
— Какие задачи должна решить следующая Конференция по восстановлению Украины URC 2027?
— Считаю URC важным инструментом координации.
В Гданьске организаторы пытались преодолеть разрыв между общей суммой в $588 млрд, которая пугает своими масштабами, и конкретными проектами, из которых она складывается.
Мы с советницей президента по вопросам восстановления и привлечения инвестиций Оксаной Маркаровой также над этим работаем.
Сейчас существует много проектов стоимостью $2–3 млн, тогда как проектов на $50 млн практически нет.
Одно из направлений, над которыми ведётся работа, — создание нового города, который мог бы стать крупным инвестиционным проектом.
Строительство новых городов: до 85% финансирования может быть частным
— То есть идея новых городов в Украине, которую вы в последнее время продвигаете, относится к таким крупным проектам?
— Да. Поскольку восстановление происходит на местах, идея строительства новых городов кажется мне перспективной.
На уровне города можно реализовать распределённую зелёную энергетику, современные инфраструктурные решения и принципы безбарьерности.
С нуля можно заложить технологии для эффективного функционирования города: рационального использования воды и электроэнергии, управления отходами, организации транспорта.
Хотелось бы создать самодостаточный город, который не будет нуждаться в дополнительном финансировании из Киева, сам будет создавать рабочие места и станет центром притяжения талантов и бизнеса, примером дерегуляции и благоприятного инвестиционного климата.
Мы также работаем с финнами и корейцами над концепцией двухуровневого безопасного города.
— Насколько далеко продвинулась реализация этого проекта?
— Над проектированием города работает международная группа немецких, итальянских, французских и японских архитекторов. Мы координируем работу еженедельно.
Пока все они работают бесплатно. Чтобы вывести проект на профессиональный уровень и привязать его к конкретной территории, необходимо финансирование международных организаций.
Европейской комиссии нравится эта идея как демонстрационный проект, ведь в Европе также нет современного опыта строительства подобных новых городов.
Оксана Маркарова планирует представить инициативу на Всемирном экономическом форуме в Давосе и на URC в Таллине, возможно, даже показать физический макет города.
Я оптимистично оцениваю перспективы такого проекта: его должно поддержать правительство, но на 80–85% он будет финансироваться частным капиталом, инвестициями, коммерческими кредитами, фондами прямых инвестиций и другими инструментами.
